Июн
4
2014

Смоленская областная  юношеская библиотека. Мероприятия

4 июня сотрудники ГБУК «Смоленская областная юношеская библиотека» провели беседу «Русский язык – это прежде всего Пушкин», посвященную 215-летию со дня рождения великого русского поэта.

Мероприятие состоялось в Смоленском колледже лёгкой промышленности и индустрии моды. Студенты прослушали увлекательный рассказ о жизни А.С.Пушкина, узнали об истории создания некоторых его произведений, и, конечно же, звучали стихи великого гения.

 

Смоленская областная  юношеская библиотека. Мероприятия

В завершении мероприятия Антонина Андреевна Сныткина провела викторину по сказкам Пушкина, в которой каждый из присутствующих смог продемонстрировать своё знание творчества поэта.

Смоленская областная  юношеская библиотека. Мероприятия

Смоленская областная  юношеская библиотека. Мероприятия

Пушкин и русский язык

Юрий Соловьев

Писать о Пушкине – дело неблагодарное. Тема эта настолько разработана, что сказать что-то новое кажется невозможным. И все-таки одна ее сторона представляется мне освящённой недостаточно, и я хочу, как смогу, ее раскрыть. Артур Шопенгауэр как-то заметил, что обывателя и философа приводят в удивление разные вещи: обыватель удивляется явлениям исключительным и редким, в то время как все повседневное кажется ему понятным само собой; философ, напротив, способен удивляться обыденному и обыкновенному, и это побуждает его задумываться над общим характером вещей. Казалось бы, нет для нас ничего более привычного и понятного, чем Пушкин. Пушкина знают все – от детей дошкольного возраста до седых профессоров. Со сказок Пушкина начинается наше знакомство с русской литературой (правда, на Пушкине оно, к сожалению, нередко и заканчивается). Что же в Пушкине может быть непонятного или загадочного. И все же, как выразился однажды Валерий Брюсов, «Пушкин кажется понятным, как в кристально-прозрачной воде кажется близким дно на безмерной глубине». В самом деле, почему до Пушкина русская литература представляет собой, по известному выражению, «культуру великого молчания», в ней отсутствуют имена, подобные Данте или Шекспиру? И почему после Пушкина появляются десятки выдающихся литераторов, выступающих во всех мыслимых жанрах и стилях? Что это – странное совпадение или же Пушкину действительно удалось открыть какие-то таинственные шлюзы? Один вариант ответа на этот вопрос у меня есть, и я хотел бы его обосновать. Дело в том, что литература теснейшим образом связана с таким явлением народной жизни, как язык. Это и есть тот инструмент, при помощи которого, по меткому выражению Кьеркегора, вздохи и стоны страдающей души преобразуются в прекрасную музыку. Однако чтобы стало возможным с помощью языка выразить любые оттенки смысла, чтобы, проникая в глубины человеческой психики, удавалось сплести тончайшую вязь неуловимых переживаний, этот язык должен быть пластичным и гибким, содержащим в себе огромный изобразительный потенциал. Таким-то языком, поистине «великим и могучим», из которого произросла затем вся русская литература, и был язык, который мы называем языком Пушкина. Конечно, это не значит, что именно Пушкин является его создателем. Язык невозможно создать. Вспомним хотя бы, чем кончились опыты с эсперанто, волапюком и идо. Создать искусственный язык, все равно, что создать искусственного человека. Язык – это живой организм, который зарождается, развивается и умирает по своим законам. Его существование естественно, как дуновение ветра, рост травы или плеск моря. Его истоки таинственны, как сама жизнь. Вмешательство в эту тайну человека всегда произвольно и бессмысленно (яркий пример – современный украинский язык, который в отличие от полтавского диалекта, весь состоит из неологизмов). Поэтому Пушкин и не ставил перед собой задачу создания языка. Тот язык, на котором он писал, существовал и так. Это был обыкновенный разговорный язык, которым Пушкин просто воспользовался. Но почему же тогда мы говорим о современном русском языке, как о языке Пушкина? Дело в том, что язык, чтобы получить статус литературного, должен быть воплощен в высокую литературу. До этого он считается диалектом, простонародным говором, поскольку не известно, обладает ли он достаточным изобразительным потенциалом для решения художественных задач. В свое время вся культурная Европа предпочитала писать исключительно на латыни, игнорируя новообразованные национальные языки. Так продолжалось вплоть до XIV века, когда Данте, создав «Божественную комедию» показал, что итальянский язык позволяет добиться такого уровня художественного воплощения, который ничуть не уступает уровню вергилиевой «Энеиды». Напротив, создание шедевра сразу же возвышает язык и делает его литературным. Что же касается нации, которая на этом языке разговаривает, то она получает статус культурной. Когда ионийско-эолийский диалект стал языком «Илиады», он тут же, на ближайшие 300 лет превратился в общегреческий литературный язык. Потом его сменил аттический диалект, но это произошло после того, как на этом языке была написана «История» Фукидида. В былые времена задача возвышения национального языка считалась настолько значимой, что нередко возводилась в ранг государственной политики. Гератский поэт и государственный деятель XV века Алишер Навои даже устроил со своим знаменитым предшественником Низами, жившим на 300 лет раньше, своеобразные литературные состязания. Низами писал на языке классической древности фарси, у которого уже имелась длительная литературная традиция (она восходила к персоязычной поэме Фирдоуси «Шахнаме», запечатлевшей еще в X веке всю доисламскую историю Ирана от сотворения мира до завоевания его арабами в VII веке). Главным сочинением Низами, считавшемся вершиной поэтического мастерства, была так называемая «Пятерица» или «Хамсе» – пять поэм, написанных на традиционные для Востока темы: «Хосров и Ширин», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц» и т.д. Алишер Навои повторяет подвиг Низами. Взяв за основу те же темы, он пишет пять поэм на современном для себя материале, но использует для этого уже не фарси, а свой, национальный, тюркский (чагатайский) язык, который мы называем древнеузбекским. Пушкин сделал для русского языка то же, что Данте для итальянского, Шекспир для английского, а Низами для узбекского языка. Но его роль не сводится к тому, чтобы просто рассказать по-русски то, что уже рассказано на других языках. Правда, он действительно осваивает все стили и формы, которые встречаются ему в мировой литературе. Он подражает арабской песне и испанскому романсу, воспроизводит терцины Данте и октавы Байрона, пробует сложные строфы Корнуолла и подражает речи раешника в «Сказке о Балде». Он как бы говорит своим потомкам: «Смотрите, какие прекрасные вещи можно создавать при помощи нашего языка». Но если бы его деятельность ограничивалась только мастерским пересказом чужих произведений, он был бы просто талантливым стихотворцем, а не гением – создателем шедевров, возвысивших язык до статуса литературного. Чем же талант отличается от гения и какое произведение можно считать шедевром? Как остроумно заметил Шопенгауэр, «Талант попадает в цель, в которую никто попасть не может; гений попадает в цель, которую никто не видит». Если исходить из того, что задачей искусства является создание образов, то творение гения – это вечные образы. То есть образы человеческих типов, которые существуют во все времена, вне зависимости от обстоятельств времени и места. Таковы герои Сервантеса, Шекспира, Гете, Мелвилла. Сколько бы ни существовало человечество, как бы ни менялись обстоятельства его жизни, люди всегда будут вступать в борьбу с ветряными мельницами как Дон Кихот, любить друг друга как Ромео и Джульетта, искать философский камень как Фауст, или увлекаться безумными идеями как неистовый капитан Ахав. Наверное, есть в человеке нечто такое, что является его непоколебимой основой, некие духовные оси, таящиеся в самых глубинах бессознательного. На них нанизываются меняющиеся от эпохи к эпохе традиции, верования, предрассудки, но сами они остаются неизменными при любых обстоятельствах и определяют в человеке все его поступки. Гениальность художника проявляется в том, что он умеет увидеть эти оси под слоем времен и воплотить их в образы. Вечность духовных осей и обуславливает вечность произведений, в которых они воплощены. Пушкинские образы Барона (скупого рыцаря), Моцарта и Сальери, пира во время чумы, разбитого корыта – из того же ряда, что и Дон Кихот, Ромео и Джульетта, Фауст и неистовый Ахав.

Смоленская областная  юношеская библиотека. Мероприятия

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Смоленская областная юношеская библиотека
Версия для слабовидящих
Забыли пароль? Регистрация                
Главная Главная Мероприятия Русский язык – это прежде всего Пушкин
     

Популярная статья

«Мы всегда в ответе за тех, кого приручили…»

News image

30 ноября в ГБУК «Смоленская областная юношеская библиотека» в центре экологического просвещения для юношества «Молодёжь. Библиотека. Экология» была оформлена выставка «Мои любимые питомцы», посвящённая Всемирному дню домашних ...

Подробнее

Кто на сайте

Сейчас 46 гостей онлайн

Рекламные материалы

Похожие материалы


Независимая оценка качества оказываемых услуг











Портал Культура.рф Портал РусРегИнформФорумПерсональные данные дети Персональные данные дети Памятные даты военной истории России Яндекс.Метрика
Просмотр данного раздела разрешён в любом возрасте
#fc3424 #5835a1 #1975f2 #119ea9 #0fe971 #051663